Проблемой установления «единицы перевода» продолжают заниматься многие теоретики, но сопоставление различных точек зрения убеждает в том, что для письменного перевода такой проблемы не существует. Авторы «Сопоставительной стилистики французского и английского языков» Вине и Дарбельне стремятся доказать, что нельзя считать единицей перевода слово. Во-первых, не всегда ясны границы слова (например, рассматривать ли как слово английские сложные слова, которые в Англии пишутся с дефисом, а в США — без такового). Во-вторых, в силу слияния слов в устной речи. В-третьих, и что самое главное, в слове «выступает недостаточно ясно двойственная структура знака, и обозначающее оттесняет на задний план обозначаемое».
Теория, как и истина, проверяется практикой. Отвергнув слово как единицу
перевода, авторы «Сопоставительной стилистики», предназначенной для
переводчиков, выдвигают как основную единицу перевода «единицу смысла», т. е.
фактически словосочетание. Однако, изложив и обосновав теоретически свою точку
зрения в развернутом введении, они забывают о ней в первой же главе «Лексика»,
посвященной сопоставлению особенностей французской и английской лексики. И на
протяжении всех трехсот страниц своей книги авторы сопоставляют, наряду с
словосочетаниями и целыми предложениями, и отдельные французские и английские
слова.
Несомненно, выделение определенных «единиц перевода» имеет большое значение
для машинного перевода, а также для синхронного и последовательного устного
перевода. В «Основах общего и машинного перевода» совершенно справедливо
отмечается, что единица перевода зависит от «той пары языков, которые участвуют
в переводе: то, что является единицей при переводе с русского на французский,
может не быть единицей при переводе на немецкий». Таким образом, «единица
перевода выделяется как отрезок текста ИЯ по отношению к системе ПЯ. При таком
подходе, анализируя, например, английское существительное с предлогом by, ему
сразу приписывают русский признак «творительный падеж», и т. п.»
Авторы находят, что «единицей перевода может быть и отдельная морфема. Это
происходит, например, в том случае, когда морфема выражает значение модальности
и ставится в соответствие отдельному набору элементарных смыслов в
языке-посреднике, а затем отдельному отрезку текста в ПЯ».
Упоминание о языке-посреднике означает, что все сказанное относится к
машинному переводу. Но как бы то ни было, приравнивание сочетания «предлог by +
существительное» к русскому творительному падежу является неоправданным
упрощением, так как соответствует лишь одной из 12 функций предлога by в
переменных словосочетаниях. Достаточно открыть том I «Большого англо-русского
словаря» на с. 204, чтобы убедиться в этом. Только третья,
орудийно-инструментальная функция предлога передается в русском языке
творительным падежом, что лишний раз доказывает необходимость функционального
подхода к установлению соответствий между языками.
Фактически в процессе письменного перевода единицей перевода может быть и
слово, и словосочетание, и синтагма, и целое предложение, и абзац, и весь
переводимый текст. Когда переводится художественный текст (рассказ, роман или
пьеса), то, перевод каждого слова, каждой реплики, каждого предложения зависит
от идейно-художественного замысла автора, от особенностей его индивидуального
стиля, от интонации и ритмо-мелодики целого и отдельных частей повествования, от
речевых характеристик персонажей. Ряд перечисленных слагаемых
перевода присущ и работе над публицистическим текстом, фельетоном,
художественным очерком. Это ставит добросовестного переводчика перед
необходимостью исходить из содержания, стиля и идейно-художественной
направленности всего переводимого текста в целом. Иной раз даже перевод отдельно
взятого слова зависит от всего переводимого целого. Поэтому, прежде чем
приступить к переводу, приходится не один раз перечитывать от начала идо конца
оригинал и в процессе работы вновь возвращаться к уже переведенным частям, чтобы
как можно лучше и точнее передать «голос» автора.
И все же чаще всего даже при соблюдении перечисленных условий на практике
возникают затруднения при передаче значений отдельных слов, и большинство
переводческих задач решается в рамках предложения. Но это не дает основания
считать ни «проблемное» слово, ни предложение, в котором оно находится,
самостоятельной единицей перевода. В конечном счете может оказаться, что
найденное в рамках предложения решение придется пересмотреть, чтобы привести
данную часть переводимого текста в соответствие с целым. Такая тесная
взаимосвязь между частью и целым при переводе, наблюдается, хоть и реже, и в
переводе научно-технического и специального текста. При описании какого-нибудь
открытия или технического новшества могут встретиться слова и выражения,
значение которых, поскольку они отсутствуют в словарях, можно и нужно понять и
передать, исходя из содержания всего текста и пользуясь справочниками,
литературой по этому вопросу и консультацией специалистов. Так поступают,
например, переводчики-неспециалисты при переводе стандартов и патентов.
Однако в публицистике и газетном материале тоже могут встретиться термины и
реалии, не зарегистрированные в словарях. Еще в 1968 году в английской и
американской прессе появился термин tokenism в сочетании tokenism in Negro
movement. Промелькнувший в нашей печати перевод символизм в негритянском
движении ни в коей мере не отражает подлинного значения термина. В статье
речь идет о попытке реакционных кругов США убедить общественность в том, что
негры якобы пользуются равными правами с белыми, ссылаясь на наличие в стране
кучки богатых и занимающих видное положение негров. В действительности tokenism
— это нечто напоминающее нашу «показуху» или «потемкинскую деревню», пожалуй,
можно было бы перевести политика парадного фасада.
Не всегда даже содержание всего переводимого целого помогает определить
значение отдельного слова — термина или реалии, особенно, когда это касается
неизвестного переводчику события. Так, в декабре 1972 года лондонская «Таймс»
писала: Something like a Concorde riot would be most unlikely now. Что же такое
a Concorde riot? В статье речь шла о предстоящих всеобщих выборах во Франции.
Одновременно в мировой печати уже с начала 1971 года обсуждался вопрос об отказе
американцев допускать на свои аэродромы самолеты англо-французского производства
типа Concorde. В газете «Морнинг стар» от 14 февраля 1973 года появилась заметка
об угрозе массового увольнения рабочих авиационного завода, выпускавшего
самолеты этой конструкции.
В другой заметке в этой же газете от 15 февраля 1971 года указывалось, что
бывший министр техники Энтони Веджвуд Бенн вылетел в США улаживать конфликт с
властями штата Нью-Йорк, запретившими посадку самолетов «Конкорд» якобы из-за
превышения ими допустимого лимита шума. Основываясь на этом материале,
переводчик уверенно перевел фразу из «Тайме»: «Теперь едва ли возможно нечто
подобное бунту из-за самолетов «Конкорд». И, конечно, допустил грубую ошибку.
Выясняя какую-либо французскую реалию, следует пользоваться справочными
материалами, касающимися Франции. Легче всего найти искомое название или
собственное имя в таких изданиях, которые снабжены алфавитным именным и
предметным указателями.
В книге Александра Верта о де Голле (в алфавитном указателе) мы находим слово
Concorde с отсылкой на страницу 83:
The year 1934 saw the rise of various brands of fascism in France, as
exemplified by the Concorde riots of 6 February. (A. Werth. De
Gaulle. A Political
Biography).
В 1934 году во Франции наблюдался подъем различных фашистских организаций,
вылившийся в путч 6 февраля на площади Согласия.
Таким образом и фраза из «Таймc» может быть переведена так:
В настоящее время маловероятна возможность выступлений, подобных беспорядкам
на площади Согласия.
Случайное совпадение названий парижской площади и самолета показывает, что
хотя слово и не является «единицей перевода», оно, это злополучное слово,
которому некоторые лингвисты даже отказывают в праве на самостоятельное
существование, может сконцентрировать, как в фокусе, все усилия переводчика. Тот
факт, что в данном примере «единицей перевода» явилась ситуация, нисколько не
противоречит положению, которое слово занимает в системе каждого языка.<В
языках аналитического строя, вроде английского или французского, зависимость
слова от предложения значительно выше, чем в русском языке, но это дает себя
знать на стадии, которая предшествует переводу, а именно на стадии
понимания.
Когда смысл высказывания в целом становится ясен, наступает стадия
переключения на родной язык. Опыт показывает, что это переключение у отдельных
переводчиков происходит по-разному. Многие начинающие переводчики, не будучи в
состоянии охватить смысл всего английского предложения в целом, вынуждены
сначала переводить его дословно, как бы фотографируя английский текст. При таком
подходе часто создается опасность синтаксического буквализма, который, как
правило, приводит не только к нарушению норм русского языка, но и к искажению
смысла. Совершенно очевидно, что здесь единицей перевода должно быть единство нe
менее предложения.
Рецкер Я.И. "Теория перевода и переводческая практика"
