Linguistic.ru
Все о языках, лингвистике, переводе...

Отправить письмо Добавить в избранное
Английский язык: топики, грамматика, тесты и многое другое

Содержание


Главная
Английский язык
  Топики по английскому языку
  Грамматика английского языка
  Тесты по английскому языку
  Поздравления на английском языке
  Знакомства
Разное
  Студенту
  Культурология
  Лингвистика
Перевод
  Статьи
  Практика перевода
Страноведение (New!!!)
  Великобритания
  США
Словарь идиом
Чат (New!!!)
Книги на английском
On-line переводчик
Программы
  Обучающие
  Справочники

Поиск по сайту






Случайная статья


What is it like to be a young person in the United States?

Страноведение-->США

At 18 years of age, young people in the United States can take on most of the rights and the responsibilities of adulthood. Before this occurs, however, the American teenager (a common name for a young person between the ages of 13 and 19), goes through the period of adolescence. Psychologists (specialists who study the science of human behavior) say that most young people experience conflict during this period of their lives.


Читать дальше...



Яндекс цитирования


Добавление комментария

Перевод-->Статьи
Предметная обстановка и речевая ситуация Предметная обстановка и речевая ситуация

Важнейшими составными частями так называемого «экстралингвистического контекста» являются предметная обстановка и речевая ситуация, разграничение между которыми установлено В. Г. Гаком. Под предметной обстановкой следует понимать время и место, к которому относится высказывание. Предметная обстановка (ситуация — по В. Г. Гаку) охватывает «предметные отношения: предметы и связи между ними, описываемые в высказывании».

Наряду с этим необходимо учитывать при переводе и речевую ситуацию, т. е. «обстановку и условия коммуникации, отношение говорящего к адресату и окружению, общую направленность высказывания».

Далеко не всегда из содержания отдельных частей текста или даже всего переводимого целого может быть ясна идейная направленность произведения, идейная позиция автора. Это относится в особенности к материалам буржуазной прессы и некоторым   произведениям   художественной    литературы.  В подобных случаях идейную направленность текста приходится устанавливать при помощи экстралингвистического контекста. Из приведенной выше цитаты следует, что она как бы составляет часть «общей направленности» подлинника. Однако могут быть и такие случаи, когда идейная установка выясняется уже из предметной обстановки   высказывания, из того, к какой стране или к какой эпохе относятся лишенные сами по себе определенной идейной установки высказывания автора. Таким образом, идейная направленность высказывания, судя по обстоятельствам, связана и с предметной обстановкой, и с речевой ситуацией.

Существенный элемент предметной обстановки — страна, к которой относится высказывание. В книге Ф. Л. Аллена «Только вчера» о вытеснении автомобилем других средств транспорта говорится:

The interurban trolley perished, or survived only as a pathetic anachronism. (F. L, Allen. Only Yesterday)!

В Англии trolley означало бы троллейбус, но в США троллейбусов не было и нет, и trolley значит трамвай.

Нельзя раскрыть значение существительного abolitionist без знания страны и эпохи, к которым оно относится. В словаре Мюллера оно вообще отсутствует, а абстрактное понятие abolitionism переводится аболиционизм (движение в пользу освобождения негров в США). БАРС не переводит abolitionist, а интерпретирует: сторонник отмены, упразднения (закона и т. п.). Как же перевести the abolitionist Al. Smith, если имеется в виду кандидат от республиканской партии на президентских выборах 1928 года?

Конечно, в Америке 20-х годов речь могла идти только об отмене «сухого закона».

А вот в английской прессе 50—60-х годов нередко упоминалось имя Сиднея Сильвермена — the oldest abolitionist in the House of Commons — старейшего поборника отмены смертной казни в Англии, автора соответствующего законопроекта Без знания обстановки перевод был бы невозможен.

Только учет особенностей газового освещения, предшествовавшего появлению электричества (а об этом в тексте ничего не говорится), поможет переводчику раскрыть смысл следующей фразы из книги Фернеса.

The very simplicity and silence of electricity made it inconspicuous. (J. G. Fumas. The Americans.  A   Social History of the United States).

Если попытаться представить себе шипящие газовые рожки и дуговые лампы, станет вполне понятно, что «простота в обращении и бесшумность электричества помогли ему незаметно войти в быт».

Речевую ситуацию составляют следующие элементы:

1)   отражение личности автора (или говорящего);

2)   отражение источника, в котором опубликован переводимый материал;

3)   отражение адресата или аудитории, к которой обращено  высказывание;

4)   назначение переводимого материала, ожидаемый эффект, который он должен произвести на читателя или слушателя.

Все перечисленные компоненты речевой ситуации выходят за рамки текста, но каждый из них может в той или иной степени быть выражен и лингвистически. Так, в драматургическом произведении не только то, что говорит действующее лицо, но и как оно это говорит, т. е. его речевая характеристика, тоже является элементом речевой ситуации. Например, в ряде пьес Бернарда Шоу и, скажем, в его «Тележке с яблоками» высказывания действующих лиц служат их характеристикой в большей степени, чем их поступки. Полное раскрытие характеров требует понимания «подтекста», существенную часть которого составляет речевая ситуация. Впрочем, сам автор, учитывая это, сопровождает свое произведение предисловием, немного уступающим по размеру самой пьесе. Из сказанного приходится заключить, что в понятие речевой ситуации могут и должны входить и элементы литературоведческого плана.

В статье о кризисе 1929 года У. Фостер пишет:

The period of apparent prosperity may be said to have ended in 1928.

Прилагательное apparent может иметь одно из двух диаметрально противоположных значений: очевидный, явный — с одной стороны и кажущийся, мнимый — с другой. О каком же процветании идет речь? Далее, на протяжении всей статьи, автор ни разу не упоминает о процветании и, следовательно, приходится искать ответа в экстралингвистическом контексте. Однако здесь вполне достаточным фактором, определяющим выбор слова в переводе, является личность автора. Покойный председатель Коммунистической партии США Уильям Фостер не мог считать подлинным процветанием хваленое «процветание» времени Кулиджа (1924—1928 г.г.), когда резервная армия безработных превышала один миллион. Можно, не колеблясь, перевести эту фразу так: «Можно сказать, что период мнимого процветания закончился в 1928 году».

Характер источника, в котором опубликован переводимый материал, имеет большое значение при переводе материалов из периодической печати. Если статьи из «Морнинг стар» или «Дейли уорлд» всегда имеют четкую идейную направленность, отражающую точку зрения компартий Великобритании или США на данную проблему, то иное положение наблюдается. в органах буржуазной прессы. И в редакционных статьях буржуазных органов печати, и в статьях отдельных авторов в этих газетах переводчику придется не раз столкнуться c нарочито расплывчатыми формулировками и более или менее завуалированными идеями. В особенности это характерно для буржуазных газет на английском языке, независимо от того, издаются ли они в Англии, Америке, Канаде, Австралии или даже в некоторых странах Азии или Африки.

Может ли в подобных случаях переводчик руководствоваться известной рекомендацией К. И. Чуковского: «Неясное в оригинале должно оставаться неясным в переводе»? Едва ли. Во-первых, совет К. И. Чуковского относится к художественной литературе, где «образы изменчивых фантазий, бегущие, как в небе облака» должны оставаться неуловимыми и в передаче на другой язык. Но в газетной статье и публицистике уточнение неясности оригинала может быть продиктовано даже большей конкретностью, свойственной русской лексике. Во-вторых, чтобы русский читатель смог прочитать между строк то, что доступно пониманию английского или американского читателя на его родном языке, мысль автора должна быть выражена в переводе яснее, чем в оригинале, за исключением тех случаев, когда неопределенность является целью высказывания. И наконец, существенное значение имеет установка на получателя перевода, о чем речь будет далее.

Влияние источника на перевод можно проследить на примере перевода материалов из английской газеты «Гардиан», поддерживающей партию либералов, уже давно утратившую свой политический вес, но упорно борющуюся за существование. Эта газета, как и сама партия, занимает промежуточное положение между консервативным и лейбористским лагерем и иногда выступает с критикой «на два фронта», однако без достаточно четкой собственной программы. В статье "Business as Usual" содержится такой вывод относительно вступления Англии в Общий рынок: The political parties must consider again the nature of public interest in this transformed economy. По существу, эта фраза является уравнением с двумя неизвестными. Public interest можно понять и как государственный интерес, и как выгоду для населения, a transformed economy как довольно неопределенную преобразованную экономику, или же национализированную часть народного хозяйства. Учитывая тенденцию этой передовой статьи и общую тенденцию газеты либералов лавировать между двумя сильнейшими противниками, очевидно, придется и в переводе придерживаться установки на неопределенность.

Учет адресата высказывания. При переводе прямой речи с английского специфической трудностью является передача личного местоимения you. В свое время переводчики-формалисты считали, что в переводе с английского вообще нельзя пользоваться обращением «на ты». Здесь трудно установить твердые правила. Выбор между «ты» и «вы» зависит от вне-языковых факторов: социальных, психологических, культурных и ситуационных. Конечно, нужно учитывать и эпоху, так как в прошлые века, особенно в Англии, было принято более церемонное обращение.

В отличие от русского и французского языка по-английски принято говорить в обществе о присутствующем he или she. Даже в пьесах Оскара Уайльда и Артура Пинеро персонажи из великосветского общества говорят о присутствующих уважаемых людях, называя их «он» или «она». Так поступает, например, секретарь лорда Иллингворта в пьесе «Женщина, не стоящая внимания», говоря о своем патроне. Конечно, в русском переводе личное местоимение заменено словами «лорд Иллингворт». Такая замена необходима и закономерна. Не редко можно видеть, что журналисты в американских газетах называют президента Никсона просто «Ричард». Это совершенно недопустимо в переводе. Может быть, по-американски это воспринимается как любезность, но по-русски это амикошонство. Пожалуй, в переводе поправка необходима не только для правильного отражения отношения к тому, о ком говорится в высказывании, но и для адекватной передачи воздействия информации на читательскую аудиторию.

Особенно часто приходится переводчику учитывать экстралингвистические факторы при передаче прозвищ и бранных слов. Так, в романе Харпер Ли «Убить пересмешника...» девчонку прозвали Scout (по аналогии с boy-scout), но «разведчица» совершенно не соответствовало бы ее внешнему облику и характеру, и переводчицы очень удачно окрестили ее «Глазастиком». Там же Boo-Radley превращен не менее удачно в «Страшилу Рэдли».

Чрезвычайно распространенное и довольно широкое по диапазону бранных оттенков bastard переводится как  гад, то как обормот. Когда муж ругает изменившую ему жену: you, swine!, то в переводе вполне закономерно появляется: шлюха!

Отражение установки на получателя перевода. В переводе романа Фицджеральда «Великий Гэтсби» мы читаем: Я окончил Йельский университет в 1915 году. Между тем в подлиннике как будто совсем иное:

I graduated from New Haven in 1915. (F. Scott Fitzgerald. The Great Gatsby)

Дословный  перевод:   Я  окончил высшее учебное заведение в Нью-Хейвене ничего не сказал бы рядовому читатели романа в русском переводе. Е. Д. Калашникова предпочел конкретно указать название, тем более, что Йельский университет в Нью-Хейвене (штат Коннектикут), основанный 1702 году,— старейший американский университет. Не подлежит сомнению, что для американского читателя это географическое название является «общественно осознанным и отстоявшимся контекстом», с которым ассоциируется Йельский университет. Замена ориентирована на так называемый прагматический аспект перевода — на аналогичное восприятие обозначаемого словом понятия в ПЯ.

Как важно учитывать «равнодействующую» «общественно осознанного контекста», можно видеть и из следующего примера, тоже в переводе Е. Д. Калашниковой, для творчества которой вообще характерно стремление приблизить переводимое ею художественное произведение к советскому читателю.

The chauffeur, a Russian tsar of the period of Ivan the Terrible. (F. Scott Fitzgerald. Tender is the Night)

В данном случае дословный перевод был бы просто нелепостью: какие другие «цари» могли быть в России в период правления Ивана Грозного? Да и вряд ли внешность шофера могла напоминать царственную особу вообще. Очевидно, для американского читателя слово tsar имеет коннотации, не свойственные соответствующему русскому слову. И здесь поправка на «общественно осознанный контекст» вполне закономерна:

Шофер — настоящий русский боярин времен Ивана Грозного. (Скотт Фицджеральд. Ночь нежна).

Весьма существенным обстоятельством, требующим большого такта от переводчика, является его обращение с грубыми, подчас нецензурными словами и выражениями, бытующими в современной английской, американской и французской беллетристике и даже попадающими на страницы периодической печати. В нашей советской литературе и прессе элементы «заборного» лексикона не допускаются, и эта здоровая тенденция несомненно уходит корнями в традиции русской классической литературы, которой всегда была чужда чрезмерная грубость языка.

Рецкер Я.И. "Теория перевода и переводческая практика"



Ваше имя

Тема

Текст

Введите сюда число "двести сорок восемь"

При перепечатке материалов ссылка на сайт Linguistic.ru обязательна.